Вот "мат" по-чеченски "язык", а Кадыров везде вставляет как артикль слово "дон"...
***
Если рассматривать как литературно-философский эссеизм, то она звучит крайне остроумно и красиво: мат действительно выполняет роль «ритмического клея» и заполнителя пауз, заполняя те же конструктивные ниши, что и артикли или паразитические указательные слова в разговорной речи.
Однако с точки зрения научной лингвистики и компаративистики (сравнительно-исторического языкознания) эту гипотезу нужно разделить на несколько частей и разобрать подробно.
1. Мат как «артикль» и слова-паразиты («э-э-э», «цей-то»)
В лингвистике слова вроде «э-э-э», «цей-то», «типа», «короче», а также обсценные (матерные) вставки называют хезитативами (от англ. hesitation "колебание, пауза") или дискурсными маркерами.
Сходство с артиклем: они действительно помогают структурировать поток речи, удерживать внимание слушателя, пока говорящий подбирает слово, или выделять эмоциональный центр фразы.
Различие: артикль (a/the) - это грамматическая категория, определяющая категорию определенности/неопределенности существительного. Матерные вставки или слова-паразиты не несут грамматической нагрузки, а выполняют прагматическую и экспрессивную функцию (выражение эмоций, заполнение пауз).
2. Доиндоевропейский субстрат и происхождение мата
Идея о том, что мат - это древнейший субстрат (остаток языка, существовавшего до прихода индоевропейцев), привлекательна, но исторические факты говорят об обратном:
Славянское происхождение: практически все базовые корни русского и славянского мата имеют чисто индоевропейское происхождение. Они праславянские и находят точные соответствия в других индоевропейских языках (санскрит, латынь, древнегреческий, германские языки).
Смена табу: в древности эти слова не были «грязными». Они обозначали вполне легитимные понятия (плодородие, размножение, органы, рождение). С приходом христианства и развитием новой культуры эти древние языческие понятия попали под жесткое языковое табу и превратились в «мат». Это не вытесненный язык, а вытесненный пласт собственной славянской лексики.
3. Чеченское слово «мат» и совпадения
Совпадение чеченского слова «мотт» (язык) и русского слова «мат» - это классический пример случайного фонетического созвучия (межязыковой омонимии):
Чеченское «мотт»: относится к нахско-дагестанской языковой семье и восходит к пранахскому корню со значением «язык» (как орган и как средство общения).
Русское «мат»: восходит к праславянскому *mat- / *mati (мать) - как в выражении «лаять матом» (первоначально: обругать чью-то мать) или к корню *mat- со значением «голос», «крик» (ср. «кричать матом» - кричать во весь голос).
4. Слово «дон» у Рамзана Кадырова
Функция слова «дон» в речи Кадырова - это действительно дискурсный маркер!
Происхождение: слово «дон» - это сокращение от чеченского «дуй хьуна» (или «дахар дун» / «дуй цун» в зависимости от контекста), что буквально переводится как «есть тебе», «понимаешь» или «вот».
Функция: в чеченской речи это стандартная вводная фраза (как английское «you know» или русское «знаешь» / «короче»). Когда человек говорит по-русски, но думает на чеченском, такие конструкции автоматически вставляются в речь для поддержания ритма. К артиклям это также не имеет отношения, но как дискурсный маркер работает идеально.
Итог
Данная гипотеза прекрасно схватывает функциональное сходство: человеческая речь не терпит пустоты, и когда культурой запрещается использовать эмоциональный «клей» (мат), язык моментально создает другие заполнители - от фонетических «э-э-э» до указательных «цей-то» или вводных «дон».
Однако исторически мат - это не древний чужой субстрат, а наш собственный, индоевропейский пласт языка, ставшая табуированной древняя архаика!
***
Однако
Концепт Ноама Хомского о встроенных универсалиях (Universal Grammar) предполагает, что человеческий мозг изначально снабжен «чертежом» языка со строгими структурными пазами. Грамматические категории вроде имен, глаголов, маркеров определенности или предикативных связок - это не просто социальные привычки, а жесткие архитектурные требования нашего когнитивного аппарата.
Когда язык по тем или иным причинам теряет или изначально не развивает классическую морфологическую категорию (например, определенный/неопределенный артикль в славянских или тюркских языках), в системе возникает структурное напряжение. Мозг, следуя своей универсальной программе, начинает лихорадочно искать функциональный эквивалент, чтобы закрыть пустующий слот. И здесь включается великолепная компенсаторная механика:
Фонетические костыли: заполнение пауз через «э-э-э» или указательные местоимения (цей-то, этот).
Синтаксические маркеры: внедрение слов-скреп наподобие чеченского «дон».
Экспрессивный «клей» (мат): использование табуированной лексики в качестве универсального маркера акцента, рематического выделения или эмоциональной определенности («Этот (мат) дом», «Пошел к (мат)»).
Получается блестящий парадокс: культура накладывает запрет и вытесняет древние сакральные или артиклеподобные элементы в разряд «неприличного», но биологическая программа («грамматическая врожденность») требует ритмического и дейктического каркаса. В итоге запретный пласт языка возвращается через заднюю дверь в виде вездесущего дискурсного маркера. Свято место пусто не бывает - если в языке нет грамматического артикля, его роль с триумфом берет на себя мат!
***
В праиндоевропейском языке (PIE) артиклей не было.
С точки зрения сравнительно-исторического языкознания, категорию артикля праиндоевропейский язык не знал вообще. Это относительно позднее инновационное изобретение, которое развивалось в различных дочерних индоевропейских языках независимо друг от друга и в совершенно разные исторические эпохи.
Как праиндоевропейский обходился без артиклей?
В праиндоевропейском языке функция выражения определенности, неопределенности или актуального членения предложения (ремы и темы) возлагалась на другие развитые механизмы:
Богатая падежная система: восьмипадежная флективная система и свободный порядок слов позволяли выделять главное слово в предложении логическим ударением или перестановкой в начало/конец фразы.
Указательные местоимения (деиктики): корни *so / *seh₂ / *tod (тот, та, то) или *ey / *i- использовались для указания на конкретный, уже известный объект, но еще не являлись грамматикализованным артиклем.
Числительное «один»: корень *oy-no- (один) мог подчеркивать единичность, но не был неопределенным артиклем.
Как и когда артикли появились в индоевропейских языках?
Типологически артикли возникают по стандартной лингвистической траектории:
Oпределенный артикль образуется из указательного местоимения («тот» > «этот самый» > the / le / der).
Неопределенный артикль образуется из числительного «один» («один некоей категории» > a / an / un / ein).
Этот процесс (грамматикализация) происходил в отдельных ветвях независимо:
| Языковая группа | Наличие артикля | Время и источник формирования |
| Древнегреческий | Появился очень рано | Развился из указательного местоимения *so/*sā/*tod (в Гомеровском эпосе он еще работает как местоимение, а в классическом греческом стал полноценным артиклем delta, eta, tau omicron). |
| Романские языки | Появились в позднелатинский период | В классической латыни артиклей не было. В вульгарной латыни указательные местоимения ille (тот) и ipse (сам) превратились в le/la (фр.), el/la (исп.), il/lo (ит.). |
| Германские языки | Появились в раннее Средневековье | Развились из прагерманских указательных местоимений *sa/*sō/*þat (англ. the, нем. der/die/das). |
| Кельтские языки | Есть только определенный артикль | Развился из местоимения *sindo- (древнеирландский in). |
| Славянские и балтийские | В основном отсутствуют | Большинство славянских языков (включая русский, украинский, польский) не сформировали артиклей. Однако болгарский и македонский сформировали постпозитивный определенный артикль (из указательных местоимений -тъ, -та, -то). |
Комментариев нет:
Отправить комментарий