В условиях Постмодерна при создании новой сродности-общности человечества, как указывает этнолог Кирилл Серебренитский, вместо лозунгов, деклараций и программ необходимое «стягивание» активистов к предлагаемой «новой идентичности» должно происходить не через этические, моральные принципы (всегда относительные и исторически обусловленные), не через идеологию (ведь она, как и все другие, не выдержит столкновения с социально-политической практикой), а именно через «эстетические сигналы», «кодовые слова», «миф-константы», «метаэйконы», за которыми поднимаются самые разнообразные образы (например, слова «Наполеонбонапарт», или «Хайльгитлер», или «Миллионбаксов», или «Русскоеправославие») [Серебренитский К. В конце-то концов: обсуждение идеологии, статуса и доктрины Восточного Бонапартистского Комитета // http://vkontakte.ru/board.php?act=t&tid=16090076], а рядом с ними мигают, — и призывно, и отталкивающе, – личностные сигналы, чаще всего — против воли сигнализатора. В эмпирических измерениях эстетика даже не первична, а единственна, а идеология, выходящая на уровень эмпирики, перестаёт существовать, растворяясь в эстетике, превращаясь в одну из её разновидностей, причём мало востребованную, библиотечную [Серебренитский К. Не идеология, но эстетика! // http://falangeoriental.blogspot.com/2011/12/blog-post_02.html].
Например, в СССР, впротивовес актуальным политическим доктринам, меняющимся в зависимости от коньюктуры исторического момента, именно
общая ленинско-антигитлеровско-чегеварская эстетика скрепляла соцлагерь извне в некую целостность. Крушение СССР определилось именно тем, что власти этого
не понимали и поддерживалась наивная, ленинско-дикарская вера в значимость идеологии, а к эстетике относились халтурно, народно-самодеятельно. «
Холодная война» – это именно сражение эстетик, и этого советские власти этого не желали понимать (хотя в двери СССР стучались несчастные эстеты (мы же свои, свои же!) Пикассо, Рерихи, Леже, Сартр, Ошо, Леннон, Пазолини, «Чёрные пантеры» и хиппи, им лишь «подавали иногда на бедность», но «за порог не пускали»). Как-то подспудно
почувствовавшая важность эстетики, нынешняя
идеология современного неосоветизма чрезвычайно забавна (во всех смыслах этого определения, в том числе – и в самом обаятельном), она наскоро испекается в одесском стиле теософии («Жора, у вас булочки с изюмчиком? Таки наковыряйте килограмчик пожирнее»)
и – становиться совершенно «не-советской» (вне всякого сомнения, в СССР, на любом этапе А. Дугин, и тем более Максим Калашников с его «Чёрными Орденами Красных Меченосцев»), как вполне голливудский «Славяно-Ордыно-Советский Тысячелетний Рейх», изображаемый явно на манер Империи из «Звёздных Войн», были бы свирепо запрещены). Тоже можно сказать и о
реальном Рейхе, где всё таки
попытались достичь целостности (с немецкой педантичностью и кантовской последовательностью)
идеологии и эстетики, в результате чего эта фантасмагорическая цельность никак не позволяет гитлеровскому национал-социализму стать историей, остыть в музейной пыли, а всеобщая охота на фашистов продолжается до сих пор, в отличие от рукопожатых, парламентосидящих и накафедростоящих социалистов и коммунистов (идеология которых от нацистов отличается только списочным составом).
.jpeg)
